Рудаки
Рудаки
Омар Хайям
Омар Хайям
Джами
Джами

Низами, «Ответное письмо Меджнуна»
(из поэмы «Лейли и Меджнун»)

Вступление к письму, его начало
Благоговейным гимном прозвучало
Во имя вседержителя творца,
Кто движет все светила и сердца,
Кто никогда пи с кем не будет равным,
Кто в скрытом прозревает, как и в явном,
Кто гонит тьму и раздувает свет,
Кто блеском одевает самоцвет,
Кто утолил любую страсть и жажду,
Кем укреплен нуждающийся каждый.
Затем писал он о любви своей,
О вечном пламени в крови своей:
«Пишу я, обреченный на лишен ья,
Тебе, всех дел и дум моих решенье.
Нет! Я ошибся. Я, чья кровь кипит, —
Тебе, чья кровь младенческая спит.
У ног твоих простерт я безнадежно.
А ты другого обнимаешь нежно.
Не жалуясь, переношу я боль,
Чтоб облегчала ты чужую боль.
Твоя краса — моей мольбы Кааба.
Твоих шатров завеса — сень михраба.
Моя болезнь, ты также и бальзам,
Хрустальный кубок всем моим слезам.
Сокровище в руке чужой и вражьей,
А предо мной одна змея на страже.
О сад Ирема, где иссох ручей!
О рай, незримый ни для чьих очей!
Ключи от подземелья — у тебя.
Мое хмельное зелье — у тебя.
Так приголубь, незримая! Я прах.
Темницу озари мою! Я прах.
Ты, скрывшаяся под крылом другого,
По доброй воле шла на подлый сговор.
Где искренность, где ранний твой обет? —
Он там, где свиток всех обид и бед.
Нет между нами лада двух созвучий.
Но есть клеймо моей неволи жгучей.
Нет равенства меж нами — рабство лишь.
Так другу ты существовать велишь.
Когда же, наконец, скажи когда
Меж нами рухнут стены лжи, когда?
Луна, терзаемая беззаконно,
Избегнет лютой ярости дракона?
И узница забудет мрак темницы,
И сторож будет сброшен с той бойницы?
Но нет! Пускай я сломан пополам!
Пускай пребудет в здравьи Ибн Селам!
Пускай он щедрый, добрый и речистый.
Но в раковине спрятан жемчуг чистый.
Но завитки кудрей твоих — кольцо,
Навек заколдовавшее лицо.
Но, глаз твоих не повидав ни разу,
Я все таки храню тебя от сглаза.
Но если мошка над тобой кружит,
Мне кажется, что коршун злой кружит.
Я — одержимость, что тебе не снилась.
Я — смута, что тебе не разъяснилась.
Я — сущность, разобщенная с тобой,
Самозабвенье выси голубой.
А та любовь, что сделана иначе,
Дешевле стоит при любой удаче.
Любовь моя — погибнуть от любви,
Пылать в огне, в запекшейся крови.
Бальзама нет для моего леченья.
Но ты жива — и, значит, нет мученья».

Перевод Павла Антокольского

Низами

Низами

Из поэмы «Лейли и Меджнун»:Письмо Лейли МеджнунуОтветное письмо МеджнунаСвидание с матерьюО том, как наступила осень и умирала ЛейлиПлач Меджнуна о смерти ЛейлиСмерть МеджнунаПлемя Меджнуна узнает о его смертиИз поэмы «Семь красавиц»:Бехрам находит изображения семи красавицБехрам и рабыняСлавянская красавицаРумийская красавицаКасыды и газели:Спустилась ночь: Явись, Луна, в мой дом приди на миг!..Мне ночь не в ночь, мне в ночь невмочь, когда тебя нету со мной...Спеши, о, спеши, без тебя умираю!..Во влюбленных, как во львов, взором мечешь стрелы ты...День мой благословен, был с тобой ныне рядом я...Скорбь моя благословенна, вечно по тебе она...Гнет страсти мне в сердце — ведь сердце мишень — вошел...Ведь я же давний твой друг, томишь зачем ты меня?..Царь царей в слаганьи слов я; в нем достиг я совершенства...Если б радость не лучилась из стихов моих — жемчужин...Увы, на этой лужайке, где согнут старостью я...