Рудаки
Рудаки
Омар Хайям
Омар Хайям
Джами
Джами

Низами, «О том, как наступила осень и умирала Лейли»
(из поэмы «Лейли и Меджнун»)

Так повелось, что если болен сад,
Кровавых листьев слезы моросят.
Как будто веток зрелое здоровье
Подорвано и истекает кровью.
Прохладна фляга скованной воды.
Желты лицом, осунулись сады,
А может быть, на них совсем лица нот.
Лист в золоте, но скоро пеплом станет.
Цветы пожитки чахлые свернули,
В кочевье караваном потянули.
А там, под ветром, на дороге той
Пыль завилась, как локон золотой.
Простим сады за то, что в опасеньи
Осенней стужи, гибели осенней
Бросают за борт кладь былой весны.
Изнеженные, как они больны!
Пьянеют лозы в сладостном веселыг.
Садовник их срезает, чтоб висели,
Как головы казненных удальцов
На частоколе башенных зубцов.
И яблоко, вниз головой вися,
Кричит гранату: «Что, не сорвался!»
Гранат, как печень треснувшая, страшен.
Он источает сок кровавых брашен.
Так осенью израненный цветник
На бранном поле замертво поник.
Лейли с престола юности цветущей
Сошла в темницу немощи гнетущей.
Кто сглазил молодой ее расцвет?
Кто погасил ее лампады свет?
Повязку золотую головную
Зачем Лейли сменила на иную?
И тело, в лен сквозной облачено,
Зачем само сквозит, как полотно?
Жар лихорадки тело разрушает,
Сыпь лихорадки тело украшает.
Лейли открыла матери, как друг,
Смертельный свой и тайный свой недуг.
«О мать! Что делать? Смертный час объявлен,
Ягненок лани молоком отравлен.
В кочевье тянет караван души.
Не упрекай за слабость, не греши.
Моя любовь? — нет, кровь на черной ране.
Моя судьба? — не жизнь, а умиранье.
Немая тайна так была нема,
И вот печаль достигла уст сама.
И так как с уст уже душа слетает,
Пускай тихонько, медленно растает
Завеса тайны. Если ты стара,
Прости мне, мать! А мне и в путь пора.
Еще раз обними меня за плечи.
Прости, прощай! А мне пора далече.
Вручаю небу душу оттого,
Что друга не встречала своего.
Сурьмой мне станет пыль его дороги,
Моим индиго — плач его тревоги,
Моим бальзамом — слез его бальзам.
О, только бы он волю дал слезам!
И я вздохну тогда еще раз тайно
Над ним в благоуханьи розы чайной
И камфары. А ты мне саван дай,
Как для шахида, кровью пропитай
Льняной покров. Пускай не траур мрачный
Тот будет день, а праздник новобрачной.
Пускай невестой, не прервавшей сна,
Навек земле я буду предана.
Когда дойдут к скитальцу злые вести,
Что суждено скитанье и невесте,
Я знаю — он придет сюда рыдать,
Носилки с милым прахом увидать.
Он припадет в тоске к их изголовью.
Над горстью праха, что звалась любовью,
Сам бедный прах, он страшно завопит*
Из состраданья к той, что сладко спит.
Он друг, он удивительно мне дорог.
Люби его без всяких отговорок,
Как можно лучше, мать, его прими,
Косым, враждебным взглядом не томи,
Найди в бездомном нищем человеке
То сердце, что теряешь ты навеки,
И эту повесть расскажи ему, —
Твоя Лейли ушла скитаться в тьму.
Там под землей, под этим низким кровом
Полны тобой опять ее мечты.
На переправе, на мосту суровом
Она высматривает, где же ты?
И оборачивается в рыданьи,
И ждет тебя, и ждет тебя она.
Освободи ее от ожиданья
В объятьях с ней, в сокровищнице сна».
Сказавши все и кончив эту повесть,
Лейли рыдала, в дальний путь готовясь.
И с именем любимым на устах
Скончалась быстро, господу представ.
Мать на нее как всмотрится, как взглянет,
Ей кажется, что Страшный суд нагрянет.
Срывала с головы седой чадру
И растрепала кудри на. ветру.
Вопила, чтобы смерть переупрямить,
Все причитанья, что пришли на память.
По старчески, склонившись к молодой,
Ее кропила мертвою водой.
Лежало тело дочери в бальзаме
Живой любви, омытое слезами.
И стон такой последний раздался,
Как будто то стонали небеса.
Старуха же в отчаяньи великом
Над камнем мертвой крови, сердоликом,
Все сделала, что приказала дочь,
И, проводив ее навеки в ночь,
Не жаловалась больше на кончину.
Не ужаснулась, что ушла из глаз
Жемчужина в родимую пучину.
О жемчуге забота улеглась.

Перевод Павла Антокольского

Низами

Низами

Из поэмы «Лейли и Меджнун»:Письмо Лейли МеджнунуОтветное письмо МеджнунаСвидание с матерьюО том, как наступила осень и умирала ЛейлиПлач Меджнуна о смерти ЛейлиСмерть МеджнунаПлемя Меджнуна узнает о его смертиИз поэмы «Семь красавиц»:Бехрам находит изображения семи красавицБехрам и рабыняСлавянская красавицаРумийская красавицаКасыды и газели:Спустилась ночь: Явись, Луна, в мой дом приди на миг!..Мне ночь не в ночь, мне в ночь невмочь, когда тебя нету со мной...Спеши, о, спеши, без тебя умираю!..Во влюбленных, как во львов, взором мечешь стрелы ты...День мой благословен, был с тобой ныне рядом я...Скорбь моя благословенна, вечно по тебе она...Гнет страсти мне в сердце — ведь сердце мишень — вошел...Ведь я же давний твой друг, томишь зачем ты меня?..Царь царей в слаганьи слов я; в нем достиг я совершенства...Если б радость не лучилась из стихов моих — жемчужин...Увы, на этой лужайке, где согнут старостью я...